Суицидница.
Крошка Ли позвонила мне и пьяным голосом сообщила, что стоит на крыше дома.
- Я ухожу. Меня всё заебало. Прощай...
Мне уже порядком надоели такие ситуации. Когда к тебе регулярно звонят люди и сообщают о своём желании отойти в мир иной – невольно становишься циником. С другой стороны, хорошо, что они всё-таки звонят, тогда имеется возможность их отговорить. Те, кто не звонят – недоступны для тебя, зато более доступны для смерти. ... Одного приятеля я отговаривал от суицида, убеждая его в том, что, если он умрёт, - то я прийду к нему на могилу и буду глумиться над его трупом. Это его развеселило и он был спасён. Смех – одно из лучших орудий против смерти...
- Обожди... – сказал я....
“И что же мне ей сказать”? Ничего
на ум не приходило совершенно. И вообще, ситуация ощущалась как-то
тупо..
- Жду.
-
Таня. Мне
нужно сказать тебе нечто очень важное.
-
Скажи.
-
Ну не по
телефону-же.
-
Ку, ты
будешь меня отговаривать, я знаю...
-
Слушай,
давай я приеду и мы расчехлимся, что делать. А?
-
Ну, приезжай.
Ул. *******, дом 6. На крыше дома.
-
Еду.
Никакой тревоги не чувствовал.
Возможно, я окончательно стал циником,
или же просто текущий момент был нелепым, но
эмоций не ощущалось вовсе. Такси
везло меня на другой конец города. Родные и незнакомые улицы очень знакомого города
проносились мимо. Проносились как-то чересчур лениво и беззаботно. Мне
почему-то подумалось, что улицам нет никакого дела до девочки, стоящей на
крыше. Впрочем, так оно и было. На самом деле, до неё сейчас никому не было
дела. В предсуицидном состоянии человек совершенно никому не нужен.
Такси подъехало к
16-ти этажному панельному дому . Выйдя из машины, я поднял голову вверх,
пытаясь высмотреть там, наверху,
фигурки людей.
Ночное небо
подсвечивало огнями города и на этом фоне приходилось высматривать людей в
ночной выси. Или мне показалось, или же так оно и было в действительности, - но
я увидел, как кто-то машет рукой с крыши. Помахал в ответ, но ночная мгла на
это ответила мне чем-то неопределённым, - каким-то движением, которого не
удалось рассмотреть, после чего замерла. Постояв так секунд 20 я направился к
подъезду.
Входная дверь
была заперта. Попробовав стандартное 83 дверь без труда была открыта.
Дзеновское спокойствие, в которое умудрилась незаметно перейти моё отмороженное
отсутствие эмоций, по прежнему наполняло меня. Забавно, что его часто не
хватает в моей жизни, но в критические для других моменты оно возникает
неизменно. Либо я эгоист, - либо одно из двух…
Или из трёх…
Потому что в
критические моменты моей жизни, порою
вместо дзеновского спокойствия на меня нападают подруги из психотической
троицы: паранойя, мания, истерия. И
часто бывает трудно привести себя в отрешённое состояние.
Вызванный лифт
где-то долго блуждал между этажами и за это время я немного обследовал площадку
у лифта. Площадка, с исписанными стенами, была освещена ярким светом, а
примыкающая к ней лестница утопала в полумраке. Где-то наверху, несколькими
этажами выше, смеялись и матерились какие-то гопники. В какой-то момент
послышалось слово «трамадол» и я рефлекторно прислушался. Это была какая-то
довольно стандартная история в стиле:
«Мы с Коляном
закинулись по 6 колёс трамадола, и нас, бля, так колбасило шо пиздец».
Прослушивание наркоманских историй было
неожиданно прервано хлюпающе-чавкающим звуком упавшего предмета. Причём предмет
этот явно был мокрым.
Подойдя поближе,
в сумеречном освещении предстала картина трепыхающейся на полу живой рыбы.
Она будет жить.
«Гм. Я в общем-то
и не сомневался, что она будет жить, но за знак всё равно спасибо».
Не каждый день
сверху падают живые рыбы, но, если посудить, то и день-то сегодня
исключительный. Пока я созерцал рыбу, - лифт наконец-таки приехал. Я зашёл в
лифт, а рыба осталась лежать на полу.
Изумительная
вещь, жизнь: едешь на лифте вверх спасать одно живое существо, а другое -
остаётся умирать, задыхаясь жабрами на бетонном полу.
Крошка Ли сидела
на бетонном парапете крыши, свесив ноги вниз, а Саша сидел перед парапетом на
самой крыше. У Ли был такой вид, словно ей на всё наплевать, а Шурик был измождённо-нервозным.
Она повернула голову, когда я к ней подошёл, и произнесла:
-
Хеллоу. Мы тебя
ждём. Я вот тут прыгать с крыши собралась, да и думаю, тебе позвоню.
-
Тебе не хватало
зрителей или критиков? – спросил я.
-
Мне не хватало такой
дебильнейшей вещи как счастье. А ещё, хотелось посмотреть в последний раз на
твою рожу.
-
Почему в последний?
Нам с тобой ещё видеться не раз, - и в этой жизни, и, возможно, в следующих.
-
Меня запарила эта
жизнь, Ку, она меня просто затрахала во все дырки.
-
Я тебя слушаю очень
внимательно, сестрица…
Тут Таня
взорвалась…
-
Блин, рогатый
ублюдок, - ты хочешь услышать длинный предсуицидный монолог, о том как меня всё
заебало. Это что, по твоему, - цирк?!
-
Нет, не цирк. Это
теле шоу, кот…
Она меня
перебила:
- которое транслируется во все уголки
вселенной!
После этой фразы
последовала небольшая пауза. Шурик было собрался что-то сказать, но ему не дали
этого сделать. Таня уставилась на меня дикими, широко раскрытыми глазами, её
лицо искривилось, ощетинившись каким-то звериным оскалом и обвиняющим тоном,
вытянув голову вперёд и немного набок,
она продолжила:
-
А знаешь, что?
-
Тише Танечка, тише…
- нервно озираясь на нас обоих сказал Саша, а затем обратился ко мне:
-
Ку, не надо её
провоцировать…
-
Я слушаю ТЕБЯ, Таня.
- не обращая на него никакого внимания, произнёс я.
Несколько
секунд она лишь злобно сверила меня
взглядом, а затем более спокойно, но очень выразительно, Ли сказала:
-
Как заебал этот мир!
Ну где эта долбанная свобода? Где она?
-
Она есть, но её
немного, ты сама это знаешь. - сказал я.
-
Харит это всё,
надоело неимоверно. – теперь её голос стал более тихим и печальным.
-
И чего ты хочешшш?
Кроме, так называемой, нормальной жизни.
-
Ты же знаешь, Ку,
что, так называемая, нормальная жизнь надоедает мне дня через 3. А потом
становиться невыразимо скучно. И всё начинаеться по новой… А хочется мне, чтобы
всё вокруг было радостным и добрым. А
не этот больной мир, летящий в бездну…
-
Слушай, не такой уж
этот мир и больной, я вот нахожу его весьма прекрасным и замечательным.
Конечно, есть много в этом мире всякой херни, что пытается разрушить его, но
это не повод бросаться с крыши! - изрёк я.
-
А по моему, - очень
даже повод.
-
Умереть невозможно,
- подытожил я. – всё равно придёться начинать всё сначала, но уже в другой
жизни.
-
Но, возможно, в следующей жизни всё будет по другому, -
умоляющим голосом произнесла Таня.
-
Я бы на это не
сильно надеялся…
-
Блядь! Ты можешь
сказать хоть что-то обнадёживающее?
-
Могу. А ещё я могу
напоить тебя коньяком. Или иным спиртным напитком. Правда сейчас у меня с собой
ничего нет.
-
Я могу сбегать.
-поднимаясь на ноги, сказал Шурик, но я жестом остановил его.
Сила. Я почувствовал её, она влилась в меня и заполнила
всего. Сила окутала меня плотным
облаком пламени. Крошка Ли тоже её почувствовала, её спина выпрямилась, а глаза
сверкнули в темноте.
-
О! Какие люди!
Точнее, нелюди! - ехидно сказала Ли.
-
Оставь свою
дурость и пошшшли пить вино, сссестрицаа. – голос мой стал низким и по змеиному шипящим
-
Шшшш! – зашипела Ли. – Ну вот так сразу и побежала!!
-
Ты хочешшш
продемонстрировать свою бабсскую дурь?!!
Имя. Множество имён.
-
А я сейчас возьму и
прыгну! И что все ебическиские силы будут делать?
-
Прыгай. У
тебяя вссё раввно ничччего не получччитсся….
И тут она
прыгнула… Просто оттолкнулась руками и прыгнула вниз. Охреневший Шурик что-то невнятно
крикнул и перевалился передней частью тела через край , смотря вниз. Я остался
стоять на месте.
Снизу
донёсся далёкий голос:
-
Я лечу! Боже мой, я
парю! Это восхитительно!
Шурик приподнял
голову, обернулся и застыл неподвижно.
Я, совершенно
другой я, - невероятно сильный, мудрый и абсолютно уверенный в себе подошёл к
краю и громко сказал:
-
Лети сестрица!
Голос это
сказавший, голос сильного Я был совершенно другим, не змеиным, тоже сильным, но
спокойным и чистым, в отличии низкого шипящего голоса, что был у меня перед
тем.
-
Я внизу,
спускайтесь. – радостным голосом позвала Таня.
-
Шурик пошли, -
сказал я Саше.
Шурик нервно
дёрнулся и беспрекословно пошёл ко мне.
Лифт спускался,
казалось, очень долго. Сашу всего трясло и лихорадило, на лбу его выступил пот,
а я стоял рядом с ним невозмутимо, лишь где-то там, глубине моего сознания
что-то пыталось кричать далёкими гоосами. Не то голос совести, не то, - чего то
ещё.
-
С ней всё нормально,
она цела и невредима.
После моей фразы
– он дёрнулся и диким лихорадочным взглядом посмотрел на меня.
-
Да, она
действительно парила над землёй и нормально приземлилась.
От этой реплики
Сашу снова передёрнуло и он опустил
голову, устремив свой взгляд в пол лифта.
Чем МЫ
действительно можем испугать обычных людей, - так это тем, что отвечаем на
вопросы, заданные не вслух а лишь подуманные в голове….
Танюха стояла
радостная и восхищённая. Она сказала, обращаясь главным образом ко мне:
-
Я летала, Ку,
летала!
Шурик пробормотал
что-то невнятное, а Таня продолжила.
-
Ангел, там был ангел.
-
Да, сестрица, это
был именно ангел, – сказал я.
-
Ах мальчики, как я
вас люблю! – нежно проворковала крошка Ли, обнимая нас за плечи. – Ангел! Самый
настоящий! И я летала! Парила! Я всегда мечтала летать!
Шурик
обеспокоенно оглянулся по сторонам.
-
Ку, милый, как
здорово! А ты летал когда-нибудь?
-
Да, летал как-то,
изогнувшись дугой, парил под потолком вверх ногами, - ответил ей я.
-
Ах ты мой
мракобесище! – Ли нежно потрепала меня за щеку.
«И всё она
знает», - подумалось мне. Шурик обнял Таню за плечи и сказал ей тихо:
-
Зай, пошли домой.
-
Шурик, ты не понял,
это же восхитительно! Я давно об этом мечтала. Давно мечтала летать. А ещё этот
замечательный ангел!
-
Да, ангел, хорошо,
пошли домой, - Саша попытался повести её за руку, но Ли высвободилась.
-
Ты что, - не веришь?
– спросила его Таня.
-
Ну, что ты, конечно
верю. – реплика Шурика означала на самом деле: «ты сейчас взбудораженная, потом
всё обсудим». Довольно характерный способ поведения людей в необычных
ситуациях.
-
Но ты же сам всё
видел своими глазами! – с лёгким возмущением промолвила Таня.
Ответа не
последовало, Саша застенчиво переминался с ноги на ногу и смотрел в землю.
Его мозг отчаянно
пытался защитить рациональное восприятие мира, готовое вот-вот разлететься на
осколки. И теперь, немного опомнившись от пережитого шока, его сознание надело
на человека непробиваемую маску скептицизма.
-
Понимаешь Шурик, мир
устроен достаточно сложно… - начал было я, но тут рядом с нами что-то
загрохотало, застучало деревянными и металлическими ударами, а потом стихло.
Понял. Нет, так нет. Дальше продолжать
не буду.
Ли подошла к
Шурику и, взяв его за руку, отвела в сторону. Она что-то говорила ему тихо в
течении пару минут, после чего Шурик попрощался с нами и ушёл.
-
Он уехал, - сообщила
мне Таня.
-
Угу. – вот всё, что
я ответил.
-
Шурик – милый парень
и он меня любит, но сейчас я не хочу его видеть. А вот с тобой я бы выпила
сейчас какого-нибудь винца. – улыбаясь, произнесла она, а затем добавила:
-
Хоть ты, конечно, и
сволочь, но сволочь родная…
Мы с ней пошли к
лавочке возле дома. Я открыл рюкзак и обнаружил там 2 бутылки вина и плитку
шоколада.
-
Ты же говорил, что у
тебя ничего нету, - удивилась Таня.
-
Там ничего и не
было. – ответил я. – Видимо, духи хотят тебя задобрить.
-
А я и так добрая. –
захихикала она.
Я посмотрел на
неё и мы оба захихикали.
-
Вижу, действительно
добрая…
На душе было
радостно и весело. Здорово, когда ты сидишь рядом с человеком, и вы оба
понимаете друг друга полностью. Родные души. Люди с киевских холмов редко
становятся родными друг другу, но, если так случается (а случается это отнюдь
не случайно), то эти связи гораздо сильнее социальных связей, семейных уз или
обычной дружбы…
-
Значит, духи
подмутили нам 2 бутылки вина. Хороший подарок. - Задумчиво произнесла крошка
Ли.
Моя левая рука
самостоятельно полезла в карман и вытащила оттуда кошелёк. Я пересчитал деньги
и, вздохнув, произнёс:
-
Только сделали они
это не задаром.
-
Может там и чек
есть? – весёлым голосом спросила она.
-
Вряд-ли… хихикают
сволочи.
-
Слышу. – сказала она
и залилась хохотом.
-
Ну, что за жизнь? –
произнёс я, а она захохотала ещё
сильнее….
Мы сидели на
лавочке и пили вино из горлышка. Вино было недорогим, но весьма и весьма
неплохим. Духи, несомненно, умеют выбирать вино. На этот раз, они выбрали
бутылку полусухого красного и бутылку полусладкого белого. Помимо шоколадки в
рюкзаке также обнаружилось немного нарезанного сыра (из того-же магазина, что и
всё остальное). Мы принялись за красное вино, закусывая его сыром и шоколадом.
Минут через 10, после начала нашего импровизированного банкета, Танин мобильный
издал какой-то сигнал, она достала его из сумки и принялась читать SMS. Читая его, она хлопнула себя по лбу и захохотала:
-
Нет, ну ты посмотри,
какой придурок. Ты только почитай.
Я почитал:
JA
PONYMAJU, 4TO TY SEY4AS XO4ESH OSTATSYA S NIM.
POJMU ESLI TEBE S NIM BUDET LU4WE 4EM SO MNOJ. W KONCE KONCOV ON TEBYA
LU4WE PONIMAET…
-
Да, сказочный
долбоёб, - заметил я, цитируя Даун Хаус. -Но его можно понять, его ведь
колбасит сейчас не детски.
-
А нас разве нет?
Разве нас не колбасит? При чём по жизни.. – спросила Таня и мы оба рассмеялись.
-
Он, наверное,
думает, что мы сейчас с тобой будем трахаться. – весело сказала крошка Ли.
-
Ещё не утро, может и
потрахаемся. – цинично заметил я.
-
Ты действительно
думаешь, что мы с тобой стали бы… - лицо её посерьёзнело.
-
Нет, не думаю. Сама
знаешь, что мы не будем этого делать…
Почти
одновременно нам в голову пришла одна и та же мысль, и мы пошли на крышу, на ту
крышу, с которой она пару часов назад пыталась прыгнуть. Мы сидели на
том-же бетонном парапете, свесив ноги
вниз, с высоты 16-ти этажей (и крыши) и пило вино. Сидели, пили вино, курили,
болтали, а навстречу нам поднималось рассветное солнце….
(с) Kuri Kuly. Cентябрь 2005. Копирование и распространение данного текста – только с разрешения
автора.